Книги магии-Гадалка Предсказательница в Москве
Главная » Книги магии » Симона Вилар » Ведьма княгини

Ведьма княгини - Глава 17

2018-01-02, 7:12 AM


Глава 17
У княгини Ольги было зеркальце на длинной витой ручке. Занятная вещица: все в узорах под павлиний глаз, богатой эмалью в яркие цвета разукрашено. А само зеркало было из гладкого полированного серебра. Посмотришь в него – и видишь себя, каков ты есть.
Вот Ольга и подбадривала Свенельда поглядеться в него.
– Взгляни же! Не опасайся.
И Свенельд посмотрел. Если не считать изнуренного вида, он был все тем же: зеленоватые, чуть раскосые глаза, красиво огибающие их каштановые брови, тонкий нос с легкой горбинкой, отросшие ниже бровей светлые волосы. Вода чародейская вернула ему прежний облик. Даже жутко исполосованный до переносицы лоб стал гладким, а почти сорванные до затылка с кожей волосы стали на место, все как и было. И только в глазах варяга оставалась настороженность. Он ведь всегда всех уверял, что человек сильнее любого чародейства, а вот же теперь вздрагивает при одной мысли о том, что пришлось пережить. Близость таких сил не проходит для смертного даром, понадобится еще немало времени, чтобы в душе Свенельда опять ожили прежние удаль и бесшабашность. Подумать только, он против самого Кощея посмел выступить, с Чернобогом рядом находился, Перуна Громовержца почти узрел. До сих пор оторопь пробирает от тех ощущений. И если чародейская водица скоро привела в порядок его тело, то душа была еще не на месте.
– Убери. – Свенельд вернул Ольге ее византийскую цацку и вновь прикрыл глаза.
Ольга вздохнула. Она не понимала, что с ее неугомонным посадником. Она ведь сама его лечила, сама обрабатывала мертвой водой его раны, никому иному не доверив, сама возвращала силу живой водой. А Свенельд как будто и не воспрянул духом. Который день лежит в темной избе, несколько дней и есть не хотел, пришлось едва ли не упрашивать его принять пищу. Хорошо еще, что интереса к происходящим событиям не потерял, выслушивал вести воевод, о том, как Искоростень взят в кольцо, муха не вылетит из града, и каждый день идет перестрелка, снимают дозорных с вышек, да и те мечут стрелы, если кто приблизится. Вот так уже пару седьмиц они живут, уже все готово к новому приступу. Ольга поведала, что после гибели Волчары новгородцы избрали себе нового воеводу и уходить пока не спешат, даже желают идти на Искоростень, помститься хотят за старшого. Надо только решить, кто поведет людей.
– А нужен ли тот приступ? – почти лениво спросил Свенельд. – Рано или поздно они начнут голодать, запросят мира, вышлют к тебе послов.
– Да и выставят свои условия сдачи, – нахмурила соболиные брови княгиня. – Они ведь тоже понимают, что нам не большой резон тут зимовать. Погляди, Свенельд, снег уже дважды срывался, нашим людям требуется теплая одежда, пропитание надо добывать. Самое время отправляться в полюдье по краю. Проехать с дружиной, установить новые оброки, смирить недовольных, если где остались, поставить наши крепости, откуда будем влиять на древлян. Хватит с них прежней вольницы, мы уже научены, что только силой да постоянным надзором сможем их покорить. И надо дань брать не столько мехами, сколько людьми, самых молодых и рьяных будем забирать. Ништо, пускай Руси послужат. Древляне-то борзы, пока у себя в чащах таятся, а как выйдут на белый свет поглядеть, уже в свои буреломы и болота не сильно и рвутся.
– В чем же тогда ваша воинская честь? – решительно выпрямилась Ольга. – На чары, как и древляне, надеетесь? Те за волхвов своих прятались, а вы за подолом Малфриды хотите укрыться?
– Ну уж людей больше не будем класть почем зря, – отозвался кто-то из толпы.
Все-то у нее уже было продумано, все предусмотрено. И продолжала объяснять это Свенельду, надеясь, что всегда так живо интересующийся древлянскими делами посадник примет участие в обсуждениях. Ведь это и его забота – с должности его никто не снимал. Ольга опасалась даже признаться Свенельду, как ей нужно, чтобы именно он был подле нее – сильный и решительный мужчина, который все для нее сделает, с которым она ничего не страшится.
– Где Малкиня? – прервал ее речи варяг.
Ольга досадливо сжала губы. Казалось, в последнее время Свенельд и дня не мог прожить без этого древлянского ведуна. Постоянно требует его к себе, шепчутся о чем-то украдкой. Княгине это не нравилось, опасалась, что совсем заморочил ее варяга Малкиня. Вон зачем-то увел тогда Свенельда в чащи, когда невесть что тут творилось, и теперь храброго воеводу как подменили.
Поэтому Ольга еще вчера услала Малкиню из стана. Сказала, пусть убирается куда подальше, но все же за службу наградила: коня ему выделила, дала охранников. Однако как сказала о том Свенельду…
– Ну кто тебя просил это делать! – рассердился посадник, даже привстал на лежанке. – Ты не понимаешь, Ольга, я у Малкини многое мог бы разведать. Мы ведь с ним… Мы ведь почти воинские побратимы. Он нужен мне. А ты осмелилась его услать.
– На то я и княгиня! – резко отрезала Ольга. – Мне решать, как с кем поступать. И какой резон было держать тут этого ведуна, когда с нечистью уже сражаться не приходится, а надо само племя примучивать. Я даже пожалела твоего Малкиню, чтоб ему пусто… Ну не заставлять же его становиться в строй, когда не сегодня завтра пойдем на Искоростень. Он древлянин, он на своих не пойдет. Сам мне то сказал. А зачем мне тут лишний рот у котла, когда скоро и своих нечем будет кормить? Али не слышал, что сказала? В полюдье отправляться пора да думать, как зиму проведем у древлян.
Свенельд сел, спустил накрытые медвежьей шкурой ноги с лежанки.
– Эх, княгиня пресветлая, при помощи Малкини мы бы скорее смогли сговориться с Искоростенем. Я с ним уже разговаривал о том, и он взялся помочь. Подумай, у них теперь ни князя, ни волхвов не осталось, всем там заправляет этот Мокей вдовий сын, который только воевать и горазд. А так мы бы могли все миром решить.
– А с чего ты взял, что мне любо решить все миром? – подалась вперед Ольга, и даже глаза ее загорелись, как у кошки. – С чего ты взял, что моя месть насытилась? Древляне мужа моего разорвали, а я с ними рядиться буду? Нет, не дождутся. Огнем и мечом отплачу я им за все, что пришлось перенести. Страху напущу, чтобы все знали, как восставать против меня и сына моего – законного наследника княжьего престола Руси!
Ее тонкие ноздри гневно раздувались, лицо пошло румянцем, грудь бурно вздымалась.
Свенельд молчал. С одной стороны он понимал, что Ольга права. Ей нужно показать, кто истинный правитель на Руси, кто имеет право карать за ослушание. Но с другой… Ну не признаваться же, что он, как и некогда Волчара, устал от этой войны. Да и древлян начал жалеть. Ведь столько лет посадником над ними был, у него тут и приятели имелись. Тот же Милюта с погоста, Простя из Сладкого Источника, тот же Малкиня. Хотя Малкиня как-то признался, что родом он не отсюда, а из града Любеча на Днепре. Но, как и сам Свенельд, прикипел уже к древлянам.
– Молчишь? – прищурилась на понурого посадника Ольга. – Ладно, и без тебя обойдусь. Ты такой нежный стал, Свенельд, тебя хоть к ранам как зелье прикладывай. А мне дело надо завершать. Сам не хочешь понять, я другого кого найду. Того же ярла Кари поставлю, а то и Претича назначу.
Она сделала паузу, ожидая, как на ее решение отреагирует Свенельд. Раньше он так и вскидывался, если она кого иного доверием облекала, а сейчас молчит отстраненно. Да что же с ним такое приключилось, что интерес ко всему потерял? И чтобы хоть как-то заинтересовать его, вновь заговорила о Малкине, поведала, что не гнала она ведуна, сам уйти пожелал. Вот как где-то пропадавшая Малфрида вернулась в Малино, Малкиня так и запросился восвояси. И ведьму как будто избегал. Но она им и сама не интересовалась, ни им, ни сыном своим. Да и вообще она какой-то иной стала, веселой, дерзкой, смеется с воинами, рассказывает им всякие побасенки, от которых те так и заходятся. Ольга все же напомнила той о сыне, как же без этого, поведала, что Малкиня его увез. Малфрида при этом была какая-то странная. Удивленной казалась, даже переспросила, точно ли ее Добрыню увез ведун. А потом будто опять интерес потеряла. Опять принялась гулять, затрагивать воев, как иная волочайка игривая. Правда, хоть и шутит с ними, но себя блюдет. Да и к Ольге сама пришла, вызнавая про планы, и обещалась помочь. Говорила, что теперь княгиня может на нее рассчитывать.
Свенельд вроде и слушал внимательно, но молчал. Потом все же поднялся. Ольге же грубо сказал, мол, дай бабам силу, они злее любого матерого берсерка станут. Им бы только волю… Ольга осерчала, вышла, хлопнув дверью. Ну что ж, справится и без него. Но все же была довольна, когда к вечеру Свенельд пришел на сходку. Однако он все больше сидел в стороне, наблюдал, сам на себя не похожий, такой угасший и отстраненный.
Зато Малфрида была весела. Тоже явилась на совет, сидела улыбаясь. При одном взгляде на чародейку становилось ясно, что она изменилась: в ней словно бродил некий раж, она выглядела уже не как смиренная боярыня Малфута, даже не как замкнувшаяся в себе беременная чародейка, лишенная способности к колдовству. Сейчас одного взгляда на нее хватало, чтобы понять – ведьма. Не одна Ольга то заметила, все уразумели. Но отчего-то не чурались Малфриды, мужики, наоборот, так и кружили вокруг нее, самые суровые воеводы смотрели на нее по-особенному. Ибо с возвращением сил Малфрида стала казаться яркой и обворожительной. Ольга начала понимать, чем та причаровала Игоря. Княгине даже не по себе подле нее делалось. Создавалось ощущение, будто и не она тут главная, а ведьма. Вон, тот же Претич вдруг объявил, что теперь, когда Малфрида снова в силе, они непременно победят. Может, и мечей им вынимать не придется. И просто сиял, не сводя глаз с чародейки.
Она и не разобрала, кто это, но тут вперед выступил Асмунд. Сказал, что, может, настала наконец пора им попробовать переговорить с древлянами. Ольга рассчитывала, что ободренные Малфридой воеводы и дружинники засмеют старого воеводу, даже припомнят тому его христианство, однако неожиданно Асмунда стали поддерживать. Он пользовался большим уважением, он еще при Олеге прославился, его и Игорь слушал. Вот и сейчас выслушали, кивали одобрительно.
Малфрида слушала все это, усмехаясь в стороне. Свенельд отмалчивался. А воеводы… сам ретивый Претич вдруг согласился с Асмундом. Сказал, что надо встретиться с древлянскими послами, выставить им условия да послушать, что те скажут. Ольга кусала в ярости губы, злясь, что она женщина, что нет в ней мужской силы, чтобы осадить их всех, чтобы прикрикнуть да настоять, что никакого мира с древлянами не будет! А если вступить с ними в сговор, то это даст древлянам надежду, что они по-прежнему сила, что могут самому Киеву выставлять условия.
И все же Ольга была вынуждена смириться перед волей войска. Сказала, чтобы кричали древлянам о переговорах, а сама отправилась собираться.
В жарко натопленной избе прислужницы обрядили ее для встречи. Переплели длинные косы княгини, нарумянили щеки, подвели сажей ресницы, на голову надели богатый убор, сверкающие колты прикрепили. Княгиня должна предстать перед послами во всем великолепии, чтобы ни на миг не было догадки, что и ее эта война уже утомила. Когда уже накинули на плечи широкий, затканный золотой тесьмой плащ на меху, в двери без стука кто-то вошел – от сквозняка алые отблески так и забегали по угольям в очаге, дверь тяжело хлопнула. Ольга резко оглянулась, гневаясь: кто посмел потревожить без дозволу? И замерла, увидев Малфриду.
У ведьмы был странный вид: стояла, прямая как стрела, растрепанные волосы выбивались из-под багряного покрывала, смотрела пристально. И показалось княгине, что в глубине темных глаз чародейки как будто желтым отблеском заполоскало. Даже жутко сделалось.
– Чего тебе? – не выказав страха, строго спросила Ольга.
– Мне есть что сказать тебе, Ольга, – низким рокочущим голосом молвила Малфрида и повела бровью на прислужниц, намекая, чтобы выслала их. И как те вышли, сказала: – Знаю, что тебе не по сердцу примириться с древлянами. Не по сердцу это и мне, сама помстить им не менее твоего желаю. И за Игоря, коего любила, и за честь мою погубленную, за счастье со Свенельдом порушенное. За все хочу поквитаться. Мужам нашей мести женской не понять, вот и пришла помочь.
– Да ну?
Ольга сама не понимала, как держаться с ведьмой, но, похоже, той и впрямь есть что предложить.
– Твои люди устали воевать, – сказала Малфрида. – И если древляне предложат тебе мир и откупную, это устроит многих. Но не нас с тобой, пресветлая. Поэтому надо поступить хитро и мудро. Некогда ты просила меня помочь, теперь мое время пришло. Наше время. И если хочешь, чтобы вместо переговоров и уступок была полная победа, то послушай, что скажу.
Они проговорили довольно долго. Ольге уже и коня к крыльцу подвели, уже и воеводы устали ждать, а они все разговаривали. Кто-то предложил позвать Свенельда, пусть поторопит обеих своих баб. Так и сказали: обеих. Одна ведь жена признанная, а другая… Ведь не слепы люди, поняли, что Ольга Свенельда особо отличает.
Свенельд на это никак не отреагировал. Он все еще был какой-то вялый, будто не проснулся. Ходил, отвечал, давал какие-то наказы, но без прежнего интереса. Но отчего-то не верил, что, даже переговорив с древлянами, Ольга пойдет с ними на мировую. Ведьма не позволит. И он кивнул каким-то своим мыслям, когда Ольга вышла из избы. Вид у нее был такой, словно на нечто важное решилась. Глаза горят, прошла, ни на кого не глядя, вся во власти дум своих. Подле гарцевавшей лошади один из стременных подставил ей колено, помог взобраться в седло. Она лихо перехватила украшенные шелковистыми кистями поводья, причмокнула – и вперед. Свенельд все же успел заметить, что она улыбается. И улыбка у нее была решительная и недобрая. Ничего иного он и не ожидал. Наверное, решила выставить древлянам такие условия, что те и принять не смогут. Пора бы ему вмешаться, все же посадник древлянский, как-никак. Раньше бы он и впрямь так поступил. Ныне… перегорело ли в нем что-то? Просто поехал следом, как и всегда. А лицом отрешенный, спокойный, безразличный. Больше по сторонам смотрел, чем думал о предстоящем.
Лес и впрямь выглядел особо: с уже опавшей листвой, голый, пустой, только когда ближе к Искоростеню начался ельник, это ощущение прозрачной пустоты сменилось густым мраком. В последнее время после дождей сильно подморозило, и все вокруг будто застыло в ледяной корочке. Сейчас лед висел на голых ветвях застывшей капелью, мохнатые лапы елей похрустывали, тяжелые и негнущиеся в морозном безветрии. Казалось, появись сейчас солнце – и мир засияет. Но было серо, тихо и печально.
Только когда они оказались у костров, какие палили в лесу державшие Искоростень в оцеплении отряды, стало оживленнее; воины поднимались от огней, подле которых грелись, смотрели на свою княгиню. Кругом копья, секиры, кожушки поверх доспехов, у кого просто накинуты кое-как выделанные меховые накидки. Теплой одежды на всех явно не хватало, да и люди выглядели осунувшимися, усталыми. От их дыхания поднимался пар, но при виде княгини многие заулыбались.
– Никак что-то решится, княгинюшка? Уж лучше на приступ, чем тут как зверье лесное одичать.
– Да, нападать уж лучше, чем ожидать. Там ты либо взлетишь, либо успокоишься.
Ольга ободряла воинов, говоря, что древлянам гораздо хуже. Пусть у очагов, но когда скопом голодаешь… Все это понимали.
Свенельд ехал на коне немного позади Ольги. Размышлял, что они так толком и не обговорили, как вести разговор с послами древлян. Но когда увидел самих послов, понял: те на многое согласятся.
Вкруг Искоростеня тоже все было в ледяной корочке. Послов из града выехало четверо: двое изможденных древлянских бояр, старых, не из тех, кто рати водит, и двое воевод. Но и эти смотрелись невесть как. В одном Свенельд сразу распознал Мокея вдовьего сына: обычно дерзкий и смелый, древлянин сейчас выглядел угрюмо, люто посматривал из-под накинутой на голову волчьей личины. Причем посматривал единственным глазом, второй покрывала полотняная повязка, но все равно были видны исполосовавшие его щеку багровые рубцы. Второй был немолодой воевода с уныло обвисшими усами, и хоть глаза у него были целы, но на коне он сидел криво, несмотря на то что его тело обхватывали веревки, прикрученные к торчавшим из-за плеч кольям-подпорам: видно, воевода повредил спину, жив-то остался, а вот прямо держаться уже не мог. Вот такие послы… Да, видать, им несладко пришлось. Скорее всего, Ольге будет легко столковаться с ними, они уже на пределе. А не сговорятся… И Свенельд впервые подумал, что если у древлян таковы дела, то еще один приступ они, может, и не выдержат.
Ольга оглядела их всех и подавила довольную улыбку. Стала думать, что с ней это все уже было недавно: такие же переговоры, да и съехались они почти на том же месте, где в прошлый раз.
– Вот, решила переговорить с вами, почтенные, – обратилась она к послам. – Уже зима на подходе, Морена вступает в силу. Неужто думаете опять принести ей жертвы и снова колдовать? Или не поняли, что мы сильнее ваших чар? Уж сколько их насылали, а вот же мы, ничего нам не сделалось.
Ни один из них не ответил, ждали, что еще княгиня скажет. Она и говорила: мол, до чего рассчитываете досидеться? Ведь многие древлянские земли уже признали заново власть Руси, и ничего им дурного не сделалось. Живут, квасят капусту, охотятся, да греются у очагов, рассказывая детям страшилки. Искоростень же остался в кольце осады, он обречен, если его жители не сдадутся.
Один из бояр все же решился ей ответить:
– Мы бы рады были пойти с тобой на сговор, княгиня, да только ты ведь не успокоишься, покуда не отомстишь нам за мужа своего.
Увечный длинноусый воевода тоже подал голос:
– Ты злобная сука, которая пришла нам мстить за своего кобеля. И мы тебе не верим!
Ишь, догадливый, отметил Свенельд. И покосился на Ольгу: что ответит на оскорбление? Понимал, что сейчас у Ольги появился повод сорвать переговоры, как и ранее хотела, но вон, держится даже спокойно.
– А если мы все же столкуемся? – молвила. – Если вы примете мои условия и я отведу рать? Если мои люди, как и ранее, разъедутся в полюдье по древлянской земле?
Они выглядели озадаченными. Правда, вон, Мокей склонил голову, так что стала видна только клыкастая волчья пасть вместо лица, но все равно Свенельд был готов поклясться, что тот еле сдержал улыбку. И неожиданно Свенельд понял, что такие, как этот парень, никогда не смирятся, что и смирение древлян будет просто уловкой, а на самом деле война продлится еще долго, и даже обговоренное сейчас полюдье станет жестоким и кровавым. От этого возникло ощущение грусти… хотя в последнее время грусть и так не покидала Свенельда. Он понимал, что это просто следствие душевного перелома, которое он никак не может преодолеть. А тут решать судьбы целых племен надо. И если опять война…Что ж, может, и права Ольга, настаивая на жестокой расправе с древлянами, чтобы сделать их не одним из равных племен Руси, а полностью подчиненным, обескровленным, поставленным на колени? Пока совсем не исчезнет их имя, а земля станет просто одной из русских земель, где уже никто не посмеет называть себя древлянами.
Ему нехорошо стало от этой мысли.
Ольга заговорила спокойно:
– Я считаю, что уже достаточно отомстила за своего мужа Игоря. Первый и второй разы, когда ваши послы были принесены откупной жертвой в Киеве, третий раз, когда я справила тризну о нем. И эта война… Разве мало нашей и вашей крови пролито? Больше я не хочу мстить.
Свенельд ушам своим не поверил, даже дыхание задержал, дивясь подобному смирению в голосе княгини.
Древляне тоже выглядели удивленными. Один из бояр заулыбался, оглянулся на своих спутников. Только Мокей, как и ранее, сидел ссутулившись, заслоняясь своей волчьей личиной.
Ольга продолжила:
– Вот что я вам скажу, почтенные: мстить больше не стану. Хочу, чтобы все было, как и ранее. Поэтому установлю дань… небольшую. Откупитесь только тем, что сможете дать.
Мокей не двигался, иные озирались. Теперь они начали улыбаться, даже увечный воевода посветлел лицом. Именно он и сказал:
– Что хочешь от нас? Мы рады дать тебе и меду и мехов.
– Нет у вас теперь ни меда, ни мехов, – резко, как отрубая, взмахнула рукой Ольга. – Ничего нет. Поэтому попрошу как дань только птиц, каких возложу на алтари помогавших мне богов. Так что пусть из Искоростеня мне пришлют по три голубя и по три воробья от каждого двора. Ну что таращитесь? Такова моя милость вам. Я ведь не желаю разорить вас окончательно, как муж мой того хотел. И считаю разумным, чтобы вы и в дальнейшем богатели да могли полюдников моих содержать. Поэтому и возьму меньше, чем при Игоре брали. А не послушаетесь – изнемогать останетесь, пока не подохнете с голоду. И в этом мое последнее слово.
Повисла напряженная долгая минута. Свенельд оглянулся на Ольгину свиту. Асмунд, Претич, ярл Кари – все они выглядели ошеломленными. На кой ляд им столько птиц? В стрельбе из луков, что ли, упражняться? Ну уж точно – не на алтари возлагать.
И Свенельд понял, что Ольга лжет. Замыслила что-то… что Малфрида ей насоветовала.
Но древляне уже согласились. Они сказали, что нескольких дней им вполне хватит, чтобы собрать названную дань, что всем миром птичью ловлю устроят. Понятное дело, им тоже не терпится поскорее покончить со всем этим. А затем они выставят за ворота корзины с собранными птицами – как знак своей доброй воли и признание мира.
– Добро, – кивнула Ольга. – Но учтите: пока я не получу обещанное, пока не совершу жертвоприношение, мои рати будут удерживать осаду.
Она резко развернула коня и поскакала назад. Разлетались полы плаща, мелькала меховая опушка.
Свенельд рассчитывал переговорить с Ольгой в стане, но она избегала его. Даже когда все воеводы явились и стали требовать пояснений, она вдруг проявила решительность и просила только одного: чтобы в кои-то веки не она их выслушивала, а они ей доверились. А еще приказала зачем-то осмолить каждый трут или тесемку, какая найдется; пусть еще разрежут на полосы тряпье и ветошь, какую раздобудут, и тоже осмолят, чтобы горело хорошо, если поджечь. А еще повелела воинам не беречь запасы, а наесться всем от пуза, чтобы силы были. По всему выходило, что будет бой. И бой решающий.
Что произойдет нечто необычное – и так ясно. Однако никто не задавал вопросов, видя, как на помощь Ольге рьяно кинулась Малфрида. В своем алом покрывале с накинутой на плечи лисьей накидкой она внимательно осматривала каждый трут, каждую тряпицу. Еще велела, чтобы за градом следили как никогда, дабы ни один древлянский лазутчик не прознал, что у русичей происходит.
Свенельд столкнулся с Малфридой у одного из костров, на котором разогревали смолу. Сказал:
– Ты, конечно, хитра, но учти – птицы не полетят обратно к гнезду, если гореть станут.
– Много ты понимаешь в птицах, посадник, – его жена блеснула зубами в усмешке. И уже куда серьезнее добавила: – Я прикажу – полетят.
Он уловил потаенный желтый отблеск в ее глазах, заметил, как вьется выбивавшаяся из-под покрывала тонкая волнистая прядь – будто ветром невидимым развевается. Да и от самой Малфриды будто веяло жаром. И хороша была необыкновенно… да только его оторопь брала от ее негаданной и пленяющей красы.
– Это ведь и твое племя, Малфутка, – назвал он ее прежним древлянским именем.
– И твое, посадник, – отозвалась она негромко.
– Мое? Ну тогда ты знаешь больше меня.
– Знаю. – Она продолжала улыбаться. – По отцу ты варяг, Свенельд, по матери в тебе течет славянская кровь. Но ты столько времени провел у древлян, что тебя тоже можно считать древлянином.
Свенельд глубоко вздохнул, его окутало облачко морозного пара.
– Многое ты понимаешь, Малфрида. Умна, что тут скажешь. Но хватит ли твоего ума, чтобы признаться самой себе, чья кровь в тебе течет?
Он теперь смотрел на нее почти с неприязнью, почти оттолкнул, проходя мимо. А она так и застыла с замершей улыбкой-гримасой. Даже желтоватое пламя в ее глазах больше не плясало. Ибо ей стало страшно.
Однако сейчас не оставалось времени для страхов и раздумий. Малфриде нужно было сосредоточиться. Некогда она самой себе пообещала, что отомстит древлянам. И срок пришел.
Она тряхнула головой, желтоватый отблеск вновь разгорелся из темной глубины ее глаз. Всему свое время. Сегодня же она должна думать, как услужить Ольге. Ибо сама Малфрида считала себя обязанной княгине. Обязанной за собственное возвышение, за доброту, за ее веру в боярыню Малфуту, которая некогда и сама не ведала, какие в ней силы сокрыты. Ольга же пробудила ее от спячки, дала возможность стать сильной, стать самой собой. А Малфрида умела как мстить, так и быть благодарной.

Рейтинг: 0.0/0
Счетчики: 7 | Добавил: cererra | Автор: Симона Вилар | Теги: Ведьма княгини - Глава 17
Всего комментариев: 0
avatar
More info
Image gallery
contact
Phone:+7 917-599-9661 Ваш вопрос:Задать
Workshop "Harbour Talent"
143986 Железнодорожный МО
ул.Юбилейная д.3, MS 143986
Location in google Maps